Мы думаем о теле, о желудке -
Питание без молока и мяса...
При этом забываем о рассудке,
Добро творить? Ах, это все напрасно...
Что есть душа? В какой частице тела?
Зачем ее, и как ее кормить?
Неужто и душа должна стать зрелой?
Когда же телу сладостно пожить?
Ах, это тело, сколько с ним заботы...
То покорми, то ублажи, все всласть...
А здесь душа, какие-то хлопоты,
Должна в тебе свечою засиять...
Но вдруг поймешь, что тело очень бренно,
А без души невыносима боль...
И что душа - частица всей Вселенной,
В нас - образ Божий, дарящий Любовь.
И этот образ - Вечности мгновенье,
Свет, освятивший всех, пришедших в мир,
В надежде, радости, терпеньи и смиреньи,
Нас приведет к Отцу на брачный пир.
Великий пост - то не еда для тела,
Не похвальба, в чем сильно преуспел...
То брань души, ее отвага, смелость,
В молитве таинств, безвозмездье дел...
В любви к всему, и в радости страданий,
И ближним в помощи, и в трепете чудес,
И в терпеливой жажде ожиданья,
Сказать вселенным. что Христос Воскрес!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
